January 26th, 2017

Guenemer

Оккупация

Curious German officers inspect the memorial to the French aviation pioneer, Louis Bleriot.jpg
"Туристы вермахта" осматривают памятник Жоржу Гинемеру, герою прошлой войны.
Вот вспомнились эти строки Александра Гингера

ИМЯ
Никогда я не буду героем
ни в гражданской войне, ни в другой,
но зато малодушья не скрою
перед Богом и перед собой.

О бездонная горькая честность —
одинокая смелость моя!
Соблазнительная неуместность
нарцистического бытия...

Я люблю на меня не похожих:
пехотинца, месящего грязь,
и лубочного всадника тоже,
под шрапнелью держащего связь.

Но геройству не счесть категорий:
сколько крови, и гноя, и слез,
горя женщин и детского горя,
седины... этот пепел волос!

Не солдат, кто других убивает,
но солдат, кто другими убит.
Только жертвенность путь очищает
и душе о душе говорит.

Оттого-то широкораменный
нам не люб низколобый атлет,
лишний груз для души современной,
для труда наступающих лет.

Пусть я буду пустой чужестранец,
но могу я тебя восхвалить,
слабый: туберкулезный румянец,
сильный: воли вощеная нить.

Воспаленный чахоточным жаром
узкогрудый воздушный герой!
Пред тобою склонились недаром
поколенья и бредят тобой.

В небеси совершенныя славы
(это — официальный Приказ),
ты в легенду вступаешь по праву,
кинув имя. Осталось для нас.

Вдоль сухого латинского сада
есть название улицы, есть.
В этом гордость столичного града
и о духе бессмертная весть.

Я хотел бы на улице этой
проживать и мечтать о тебе,
в зимней стуже и в пламени лета
вспоминать о воздушной судьбе,

высекая мечтой лапидарной
в камне сердца — из выспренних сфер
три луча для земли благодарной:
Гинемер. Гинемер. Гинемер.

1940